Marina Tsvetáyeva: A Anna Ajmátova. Oh musa del llanto

 

О, МУЗА ПЛАЧА…

 

О, Муза плача, прекраснейшая из муз!

О ты, шальное исчадие ночи белой!

Ты чёрную насылаешь метель на Русь,

И вопли твои вонзаются в нас, как стрелы.

 

И мы шарахаемся и глухое: ох! —

Стотысячное — тебе присягает: Анна

Ахматова! Это имя — огромный вздох,

И в глубь он падает, которая безымянна.

 

Мы коронованы тем, что одну с тобой

Мы землю топчем, что небо над нами — то же!

И тот, кто ранен смертельной твоей судьбой,

Уже бессмертным на смертное сходит ложе.

 

В певучем граде моём купола горят,

И Спаса светлого славит слепец бродячий…

И я дарю тебе свой колокольный град,

— Ахматова! — и сердце своё в придачу.

МАРИНА ЦВЕТАЕВА

MUSE OF LAMENT

Muse of lament, you are the most beautiful of

all muses, a crazy emanation of white night:

and you have sent a black snow storm over all Russia.

We are pierced with the arrows of your cries

 

so that we shy like horses at the muffled

many times uttered pledge — Ah! — Anna

Akhmatova — the name is a vast sigh

and it falls into depths without name

 

and we wear crowns only through stamping

the same earth as you, with the same sky over us.

Whoever shares the pain of your deathly power will

lie down immortal — upon his death bed.

 

In my melodious town the domes are burning

and the blind wanderer praises our shining Lord.

I give you my town of many bells,

Akhmatova, and with the gift: my heart.

Trnslated by Elaine Feinstein

OH MUSA DEL LLANTO
A ANNA AJMÁTOVA

¡Oh musa del llanto, la más bella de las musas!

¡Oh tú, alocado engendro de la noche blanca!

Tú envías la negra borrasca sobre Rusia

y tus gritos se nos clavan como lanzas.

 

Y nos echamos a un lado y un sordo: ¡Oh! -

cien mil veces — te rinde juramento —¡Anna

Ajmátova! — Es tu nombre — aliento grandioso,

que cae en la profundidad por nadie nombrada.

 

¡Coronados estamos porque juntos contigo

la tierra pisamos bajo el mismo cielo!

Y el que es herido de tu mortal destino

inmortal entra ya en el mortal lecho.

 

Las cúpulas brillan en mi ciudad cantora,

al radiante Salvador un ciego errante alaba…

Yo te doy mi ciudad de campanas sonoras,

¡Ajmátova! y además te regalo mi alma.

MARINA TSVETÁYEVA

19 Junio de 1916
Traducción de José Luis Reina Palazón

Anna Akhmátova: Canción del último encuentro

ПЕСНЯ ПОСЛЕДНЕЙ ВСТРЕЧИ

Так беспомощно грудь холодела,

Но шаги мои были легки.

Я на правую руку надела

Перчатку с левой руки.

 

Показалось, что много ступеней,

А я знала — их только три!

Между клёнов шёпот осенний

Попросил: «Со мною умри!

 

Я обманут моей унылой,

Переменчивой, злой судьбой».

Я ответила: «Милый, милый!

И я тоже. Умру с тобой…»

 

Это песня последней встречи.

Я взглянула на тёмный дом.

Только в спальне горели свечи

Равнодушно-жёлтым огнём.

 

Анна Ахматова

September 29, 1911. Tsarskoe selo

CANCIÓN DEL ÚLTIMO ENCUENTRO

 

     Mi pecho se enfriaba sin remedio,

     pero seguía mi camino con paso ligero.

     (Me puse en mi mano derecha

     el guante de la mano izquierda).

 

     Creí bajar muchos escalones

     ¡aunque sabía que sólo eran tres!

     Bajo el susurro otoñal de los arces

     me dijo: «¡Muere conmigo!

 

     Me engañó mi melancólica

     Veleidosa y perversa suerte».

     Le dije: «Descuida, querido,

     también yo moriré contigo…».

 

     Esta es la canción del último encuentro.

     Lancé una mirada hacia la casa a oscuras:

     en el cuarto ardían

     cansinas, amarillas, las velas.

 

ANNA AKHMATOVA 

 Tsárskoye Seló, 29 de septiembre de 1911

Traducción de José Manuel Prieto

 

THE SONG OF THE LAST MEETING

 

Then helplessly my breast grew cold,

But my steps were light.

I pulled the glove for my left hand

Onto my right.

 

There seemed to be many steps,

But I knew--there were only three!

The whisper of autumn in the maples

Was pleading: «die with me!

 

I am betrayed by my doleful,

Fickle, evil fate.'

I answered: «Darling, darling!

I too. I will die with you...»

 

This is the song of the last meeting.

I glanced at the dark house.

Candles were burning only in the bedroom,

With an indifferent-yellow flame.

 

Translated by Judith Hemschemeyer

IL CANTO DELL`ULTIMO INCONTRO

 

Così smarrito gelava il petto,

ma andavo con passi leggeri.

Infilai nella mano destra

il guanto della sinistra.

 

Parevano tanti i gradini,

pure sapevo: erano solo tre!

Un fiato d’autunno fra gli aceri

invocava: "Muori con me!

 

Sono ingannato da un destino

triste, infido, crudele".

Gli risposi: "Caro, caro,

anch’io. Morirò con te..."

 

Questo è il canto dell’ultimo incontro.

Gettai uno sguardo alla casa buia.

Solo in stanza da letto le candele

ardevano di un lume indifferente e giallo.

Tradotto da Michele Colucci

Anna Akhmatova y Omar Lobos: Dedicatoria

 

Посвящение

 

Перед этим горем гнутся горы,

Не течет великая река,

Но крепки тюремные затворы,

А за ними «каторжные норы»

И смертельная тоска.

Для кого-то веет ветер свежий,

Для кого-то нежится закат —

Мы не знаем, мы повсюду те же,

Слышим лишь ключей постылый скрежет

Да шаги тяжелые солдат.

Подымались как к обедне ранней.

По столице одичалой шли,

Там встречались, мертвых бездыханней,

Солнце ниже и Нева туманней,

А надежда все поет вдали.

Приговор... И сразу слезы хлынут,

Ото всех уже отделена,

Словно с болью жизнь из сердца вынут,

Словно грубо навзничь опрокинут,

Но идет... Шатается... Одна...

Где теперь невольные подруги

Двух моих осатанелых лет?

Что им чудится в сибирской вьюге,

Что мерещится им в лунном круге?

Им я шлю прощальный мой привет.

 

1940

ANNA AKHMATOVA

 

DEDICATORIA

 

Ante este dolor se doblan las montañas,

No corre el anchuroso río,

Pero son fuertes los cerrojos carcelarios,

Y tras ellos las “cuevas del presidio”

Y una angustia mortal.

Para algunos sopla el viento fresco,

Para algunos arrulla el ocaso…

Nosotros no sabemos, somos siempre los mismos,

Oímos el odioso rechinar de las llaves

Y pesados pasos de soldados.

Nos levantábamos como para misa,

Íbamos por la capital embrutecida,

Allá nos encontrábamos, inertes como un muerto,

El sol está más bajo y el Neva más brumoso,

Mas la esperanza sigue cantando a lo lejos

una sentencia… y allí las lágrimas que fluyen,

de todos ya ha quedado separada,

Como si le arrancaran del corazón la vida,

Como si la voltearan brutalmente de espaldas,

Pero camina… Tambalea… Sola…

¿Dónde están ahora involuntarias amigas

De estos dos años furibundos míos?

¿Qué ven en la tormenta de nieve siberiana,

Qué creen ver en el círculo lunar?

A ellas envío mi saludo de adiós.

  

Traducción de OMAR LOBOS

 

Anna Akhmatova y María Teresa León: Para muchos

 

Многим

 

Я — голос ваш, жар вашего дыханья,

Я — отраженье вашего лица.

Напрасных крыл напрасны трепетанья,

Ведь всё равно я с вами до конца.

Вот отчего вы любите так жадно

Меня в грехе и в немощи моей,

Вот отчего вы дали неоглядно

Мне лучшего из ваших сыновей.

Вот отчего вы даже не спросили

Меня ни слова никогда о нём,

И чадными хвалами задымили

Мой навсегда опустошённый дом.

 

И говорят — нельзя теснее слиться,

Нельзя непоправимее любить…

Как хочет тень от тела отделиться,

Как хочет плоть с душою разлучиться,

Так я хочу теперь — забытой быть.

 

ANNA AKHMATOVA

 

PARA MUCHOS

 

Soy vuestra voz, calor de vuestro aliento,

El reflejo de todos vuestros rostros,

El inútil batir del ala inútil:

Estaré con vosotros hasta el mismo final.

 

Y por eso me amáis ávidamente,

Con todos mis pecados y flaquezas,

Y por eso me entregasteis sin mirar

Al mejor de todos vuestros hijos,

Y por eso no me preguntasteis

Por ese hijo ni una sola vez,

Y llenasteis con el humo de alabanzas

Mi casa ya vacía para siempre.

Y dicen que más estrechamente ya no es posible unirse

Y que más irreversiblemente ya no se puede amar…

Como la sombra quiere separarse del cuerpo,

Como la carne quiere separarse del alma,

Así deseo yo que me olvidéis vosotros.

Traducción de MARÍA TERESA LEÓN